Интервью
Откровенное интервью Татьяны Черневой: Почему общественники могут изменить мир, а власти нет?! 29.04.2019

Откровенное интервью Татьяны Черневой: Почему общественники могут изменить мир, а власти нет?!

«Готова дать откровенное интервью», - заявила руководитель фонда «Звездный порт» Татьяна Чернева в соцсетях. Журналист ИА «Великий Новгород.ру» воспользовался этой возможностью. И не зря: Татьяна рассказала не только о своей жизни «до и после Путина», но и о новгородских политиках, которые считают, что ради достижения цели «все средства хороши».

В общем, читайте – будет интересно, ведь Татьяна не только интересный собеседник, но еще откровенный и эмоциональный. Кстати самому фонду в этом году исполнилось 8 лет. За это время его услугами воспользовались более 25 тысяч новгородцев. А благотворительная помощь была оказана более чем на 8 млн. рублей. Фонд имеет одну национальную премию «Сможем вместе» и две федеральных. А проект Татьяны «МаМы» был представлен президенту в конце 2017-го. Как уверяет руководитель фонда, многие направления их работы скопированы и реализуются в новгородских соц.учреждениях. 

Предупреждаем: Татьяна Чернева, действительно, дала откровенное интервью, и получилось оно большим, а потому будет состоять из нескольких частей. Первая – посвящена президенту и московским чиновникам, вторая – местным властям и политикам.

ВН.ру: Татьяна, что вас сподвигло на общение с журналистами?

Т.Ч.: Я очень много занимаюсь сейчас изучением того, как можно продвигаться. Многие эксперты говорят мне: «У тебя есть имя, почему ты его никогда не используешь?» Можно сказать, что это своего рода эксперимент – попробовать использовать свое имя для того, чтобы привлечь средства на помощь четверым детям, потому что реально сбор стоит. А объявлен был 15 января. Порядка 30 тыс. за это время было собрано, а надо 435 тыс., то есть очень вяло идет сбор. И не знаешь, с чем это связано. С тем, что у людей нет денег, с тем, что мы не умеем продвигаться или с какими-то другими причинами. У меня ощущение, что дело в продвижении – мы не умеем себя позиционировать. Мы очень много делаем, но люди об этом не знают. Люди не знают, чем занимаются благотворительные организации, кроме того, что собирают деньги.

ВН.ру: Но ведь у нас такое богатое нефтью и газом государство, а граждане должны сами по рублю собирать больным детям…

Т.Ч.: Какие-то есть сбережения, наверное, у человека, когда он зарабатывает, на что-то он их рассчитывает. Есть ли деньги у государства? - я не знаю. Когда я с Путиным встречалась, с нами целый день до встречи с Владимиром Владимировичем разговаривала его команда. Там был Кириенко, Фадеев из Общественной палаты. Часов 8 с ними разговаривали, если не больше. Нам очень много задавали вопросов. Они спрашивали: «Почему ты решила этот проект написать?». Я говорила: «Ну, как, смотрите, например, в этом проекте есть услуга «няня на час». Вот Света Коршунова живет на 9-м этаже, а лифт ходит только до 8-го, и каждый день, чтобы Свете в аптеку пойти, еще куда-то, муж от нее ушел, ей нужно коляску с больным ребенком спускать на 8-й этаж. А коляска где-то около 50 кг и ребенок около 40 кг, то есть 90 кг она вниз выталкивает и вверх поднимает. Понятно, что легче вызвать няню и заплатить ей, чем Свете туда-сюда таскать ребенка». Тут же меня спрашивают: «Почему она живет на 9-м этаже, а лифт до 8-го ходит? Что делается в вашем регионе государством для того, чтобы мама с таким больным ребенком не жила там?». Меня этот вопрос поставил в тупик. Я не могу на него ответить. Я не знаю, что делается. Очень многого, наверное, у нас нет. У нас нет ресурсных классов. У нас многих вещей нет, которые должны делаться, но они не делаются.

И Кириенко говорил о том, что «вам будет очень сложно, мы понимаем, что где-то вы можете более качественно давать помощь, но вас будут не подпускать к государственным услугам, вы должны все равно работать, верить в себя». У меня создалось такое четкое убеждение, что они понимают, что не все так, как написано в законах и что законы не выполняются, но такое ощущение, что они не могут что-то сделать с этой ситуацией. Но нашу боль они понимают. У меня не было ощущения, что они врали. У меня было ощущение, что они в каком-то тупике находятся, что они хотят, возможно, какого-то прорыва и чтобы некоммерческий сектор больше возможностей получил, но почему-то у них это не получается. Мне даже, наверное, смешно это будет звучать, мне их почему-то жалко стало. Они, вроде бы, с такой властью, с такими возможностями ни фига не могут, а у нас ни хрена нет – ни денег, ни возможностей, ни связей, а мы как-то копошимся и все равно этот мир меняем. И нам где-то, может быть, даже легче, чем им, хотя бывает очень тяжело. Ты пешком идешь, потому что денег в кошельке нет, но, черт, ты все равно это сделал, у тебя няня все равно работает! У тебя получилось.

ВН.ру: То есть они все понимают?

Т.Ч.: Киреенко так и говорил: «Я понимаю ситуацию, вам трудно, вам не будут давать, вам нужно все равно идти вперед и не сдаваться, вам нужно идти».

ВН.ру: Но, с другой стороны, это похоже на демагогию. Как Медведев говорил: «Денег нет, но вы держитесь». То есть у вас нет никакого негатива к власти?

Т.Ч.: Я так скажу: ну, что толку, если я начну говорить, что они мне должны сделать и не делают. Я прекрасно понимаю, что они должны делать. Например, взять тот же реестр поставщиков государственных услуг, в который я вступила. Кроме отрицательного опыта я ничего не получила. Я успешно из него вышла и не собираюсь больше туда вступать, потому что это чистой воды профанация. Государственным соц. учреждениям не выгодно, чтобы мы там размещали свои госзаказы. Если они не будут госзаказы выполнять, их могут закрыть. Мы им конкуренты, получается. Но при этом на услуги к нам они должны были людей направлять. Такое противоречие.

ВН.ру: А на чем ваш фонд может заработать?

Т.Ч.: Премию, которую дал президент, она была небольшая. Так как я попала в такую ситуацию, что проекты здесь не были поддержаны, я осталась буквально без средств к существованию, я, вообще, не понимаю, как выживала. Я как тот год вспомню, 2017-й… (голос дрожит, - прим. Ред.). Я ходила пешком, мы плохо питались, все средства уходили на содержание фонда. Не могла препараты медицинские покупать себе, у меня тоже есть диагноз неизлечимый, как у Юлии Началовой, по одной линии этот диагноз. Мне должны были их выдавать бесплатно, но их нет в бесплатных аптеках. Когда президент дал премию, я понимала, что должна была эту небольшую сумму вложить во что-то, что защитит в будущем от этой нищеты. Поэтому был куплен аппарат по продаже игрушек и игрушки были закуплены. Сейчас этот аппарат стоит в детской поликлинике на Кочетова, и каждый месяц дает нам определенные деньги, за счет которых мы можем оплачивать аренду, но так как сейчас есть грантовые деньги, то все деньги с аппарата идут либо на лечение детей, либо мы на них делаем ремонт в наших новых помещениях. Так как сейчас вторая премия была, я хотела подкопить денег еще и купить два аппарата и поставить в другие поликлиники детские. Обратились за помощью в министерство здравоохранения, но разрешили поставить дополнительно только один аппарат на их территории. То есть в ближайшее время я должна встретиться с врачами, переговорить: в какой из детских поликлиник поставить аппарат, и сделаю это.

ВН.ру: А сколько была президентская премия?

Т.Ч.: 200 тыс. минус налог. Вторая президентская премия, полученная недавно, - тоже 200 тысяч. Получены обе по одному проекту. Но когда президент давал первую премию, - это чисто проект «МаМы», где мы больше заявляли о проблеме, речи о реабилитации мам еще не было. Мы показывали обществу, что существуют такие женщины, и общество должно быть внимательно к потребностям не только больных детей, но и матерей. Та часть проекта, которая сейчас получила премию, здесь мы больше говорим о той работе, которую мы начали системно вести в помощь этим женщинам. Мы помогаем им работать с эмоциональным выгоранием, которое очень сильное. На сегодняшний момент 100 мам прошли диагностику. Выяснили, что 95% из них находятся в средней или в очень сильной степени эмоционального выгорания.

ВН.ру: Занятия для таких мамочек в фонде бесплатные?

Т.Ч.: Нет, все-таки я пришла к выводу, что если это территория благотворительного фонда, она не должна быть бесплатной. Мы всем людям, в том числе и мамам неизлечимых детей, ставим небольшую цену в 150 рублей. Средства, которые зарабатываются по вот этой программе «Батарейка», идут на оплату массажа и гидромассажа для мам неизлечимо больных детей. У них проблемы с позвоночником, потому что они этих детей стаскивают с кресел, перекладывают – нужен массаж. Так как мамы тратят огромные средства на реабилитацию ребенка, то на платный массаж себе у нее нет денег и времени. У мам детей-аутистов другая проблема – у них дети эмоционально сложные, и мамы в нервозном состоянии находятся. Этим мамам мы гидромассаж делаем. Дополнительно к нашей сенсорной комнате. И мы видим улучшение состояния этих мам.

ВН.ру: А на чем еще может зарабатывать фонд?

Т.Ч.: Вот аппараты, и за счет пространства «Батарейка», где мы оказываем какие-то услуги населению – психологическую помощь, вебинары различные. За год «Батарейка» 100 тыс. заработала. Но это тоже деньги. Дальше будет больше услуг, и больше возможностей.

ВН.ру: Вы хотите уйти от системы пожертвований?

Т.Ч.: Да, но мой разговор с другими российскими фондами… Все люди говорят, что невозможно полностью уйти от пожертвований. Они нужны на экстренную помощь, когда требуется реабилитация детей. Если бы пространство «Батарейки» могло заработать на штат, который оказывает помощь, это тоже было бы здорово, потому что благотворительность – это не только лечение детей, это и занятия, встречи, это много чего.

ВН.ру: А недавно созданный отдел маркетинга вам зачем?

Т.Ч.: Чтобы продвигать свою деятельность, продавать услуги и привлекать пожертвования.

ВН.ру: Возвращаясь к поездке в Москву. Если власти расписываются в собственном бессилии, зачем такие власти?

Т.Ч.: Если смотреть на государственную машину, она долго раскачивается. Даже вот этот аппарат игрушек взять. Вы рассмеетесь: я 8 месяцев получала разрешение, чтобы поставить его в поликлинику. Это маленький аппарат. Он стоит на платной основе, мне не разрешили бесплатно поставить, я арендуют метр квадратный, на котором он находится. Хотя деньги от него идут только на благотворительность, плюс налоги должны платиться с этого. Представляете, какой должен быть срок, чтобы в государстве серьезно что-то изменилось. Наверное, государство хочет как-то решить вопросы, но оно настолько бюрократизировано, что должны уйти годы, чтобы что-то прорвалось, что-то изменилось. Плюс еще – это не только болезнь Новгорода, что на многих постах находятся не эксперты, а чьи-то знакомые, которые просто удобны. Ну, мы же видим, кто на каких постах сидит, ну, мы же не бестолковые. Поэтому если заморачиваться на все на это, переживать и как-то бороться, есть люди, которые под это заточены, я – не человек-борьба. Мне легче что-то сделать, какой-то энергетикой зарядить людей и дальше двинуться. Хотя и те, и другие люди нужны. Я восхищаюсь, где-то, может, не всегда разделяю какие-то вещи, но я восхищаюсь целеустремленности той же Анны Черепановой. Вот она человек-борьба, я не такой человек. Может, потому и в думу я не попала, потому что, возможно, я для другого предназначена.

ВН.ру: А когда получили премию вторую?

Т.Ч.: В октябре или ноябре прошлого года у Кудрина «Гражданская инициатива». Когда я выступала на сцене, Малышева (телеведущая, – прим. Ред.) настолько прониклась, что когда она после меня выходила на сцену другому конкурсанту вручать приз, а из зала обратилась ко мне: «Приходите ко мне – я вам помогу» (голос у Татьяны дрожит – прим. Ред.). Люди-то понимают, с какими категориями работаем, через что проходим и насколько трудно. У нас премия общественной палаты РФ и премия «Гражданская инициатива». Ни у одной новгородской организации, по-моему, такого уровня премий нет. По президентскому гранту за 1,5 года мы должны 300 мам охватить, сейчас 100 прошли диагностику и разные виды активности.

ВН.ру: Больше не будете претендовать на президентские премии?

Т.Ч.: Я не знаю. Это случайно вышло. Во второй я стала участвовать, потому что драйв от первой получила, то есть это было неожиданно. Я мужу говорю: «Мы вошли в шорт-лист». Он: «Ну, молодец». Потом когда мне сказали, что ваши документы представлены первому лицу, я говорю мужу: «Ты знаешь, у меня такое ощущение, что я Владимира Владимировича увижу». Он: «Ха-ха, кто ты, а кто он? Сними по жизни вот эти розовые свои очки». Я поехала в Москву в полной неготовности. А когда это все произошло… Причем, вы не представляете, какая это была гордость, когда было 12 номинаций, в каждой по 3 претендента, отобрали для встречи сначала 7 команд, проектов. С нами эти сутки разговаривали – кто пойдет. И когда объявляли, кто будет встречаться, первым прозвучал наш проект. То есть, по сути, мы были лучшими на этом конкурсе. И когда ты там стоишь и осознаешь, что без денег, без какой-либо поддержки, просто на собственной вере, энтузиазме, на характере, чтобы не сломаться… Какие-то моменты были тяжелыми, но я видела результат, что происходит с мамами. Это вот настолько! А когда я второй раз пошла, уже была задача – мне нужны эти игровые аппараты. Я специально шла именно из-за игрового аппарата.

ВН.ру: А не мало 200 тыс. для президентской премии?

Т.Ч.: Хорошо, что такая есть. Я могла поехать на Кубу отдыхать. И мне многие говорили: «Ты дура, зачем ты это сделала? Ты же 3 года не отдыхала, на хрена ты купила этот аппарат?!». Но я говорила: «Понимаете, я отдохну, и потом буду также изматываться, у меня не будет денег на содержание фонда. А здесь я точно знаю - у меня спина закрыта. Для меня это лучше, чем Куба какая-то».

ВН.ру: Сколько вы с президентом общались?

Т.Ч.: Немного. Нам, вообще, говорили, что у каждого из нас 2 минуты, но он больше с нами разговаривал. Наверное, на каждого человека минут 5-7. Я же должна была его потрогать. Причем, почему-то многие задают один и тот же вопрос: «Настоящий он был или нет? Ты уверена, что он настоящий был?». 100% уверена. Чувствовалась от него усталость, но при этом поразило его чувство юмора и энергетика от него очень положительная. Он такой дающий, что-то в нем есть такое. Он приятный человек по энергетическим ощущениям.

ВН.ру: Но царь-батюшка не знает, что творится в государстве?

Т.Ч.: Ну, не знаю. Многие из участников очень сильно жаловались. Крым, например, на те условия, в которых они работают. И он сказал: «Дайте ваш телефон, позвоню, кому надо». Можно было сказать и нам, но я не рискнула. Глупо, мне кажется, первую встречу с президентом начинать с того, что я что-то у него прошу. Не знаю, не мой репертуар.

Подготовила Юлия Гончаренко

Продолжение следует… 


Комментарии (0)